Рассказ Александра Куприна «Суд» (1925) начинается со слов: «…Когда же настал срок последнему дню, то вострубил Архангел в золотую трубу, сотрясая небо и разверзая землю. И восстало из несметных могил множество мертвых, наполнявших землю, и облеклось плотию. С живых же спали ветхие земные одежды. И все они, живые и мертвые, предстали на Страшный Суд нагие, подобно прародителям до грехопадения». Всевышний всем рожденным от женщины вершил свой суд, восседая на престоле. Справа и слева от него были разверзнуты врата в сияющий зал и в черное ущелье, спереди стояли серебряные весы с золотыми чашечками, для взвешивания добрых и плохих дел душ человеческих. И длинная очередь душ, ждущих своего приговора. Боялись, трепетали. Все, кроме одного грубого томного мужика, стоявшего крепко и безбоязненно. А не боялся он суда небесного оттого, что земной суд был поболее немилостлив к любому русскому мужику, который пахал, сеял, убирал, но был всегда голодный, а оттого злой и пьяный. Солдат один также гордо стоял перед Всевышним, который, как и всякий русский солдат, шел на смерть за Веру, Царя и Отечество. Были и другие грешники и праведники, покуда не предстал перед Богом социал-демократ, который хотел перестроить весь мир, считал себя непогрешимым и ни во что не верил, даже в того, перед кем стоял.

И тогда Судья сказал: «Я допустил зло, ибо без него не было бы действенным добро. Мудрость не существует без глупости. Трава для ягненка, ягненок для тигра, шкура тигра для человека. Все в мире нужно и уравновешено. Один этот человек враждебен мне и не нужен в моих будущих творческих замыслах. Наказать его? Но он не знает своей вины. Простить? Но он не поймет и прощения. Иуда и Диявол поймут, а он не поймет... Не существуй более. Отныне и вовеки». И растворился этот социал-демократ в небытии навсегда. И ничто в мироздании не дрогнуло, не шевельнулось.