Ныне небезызвестный писатель Александров из рассказа Александра Куприна «Неизъяснимое» (1915), во времена своей бесшабашной молодости, когда он еще был проказливым веселым подпоручиком в одном армейском пехотном полку, как говорится «вписал свой номер и свое название кровавыми славными буквами на страницах истории земного шара». Сойдясь с отставным полковником Мунстером, большим любителем спиритизма, Александров оказался очень талантливым медиумом. В его присутствии столы, стулья, гитары и лампы летали по воздуху; играло пианино, материализованные духи танцевали в темноте и позволяли себя снимать рядом с медиумом, в воздухе проносилось гробовое дыхание, падали на стол полевые цветы, а загробные гости даже позволяли себе шлепать полковника по обширной лысине. Но его столь удачные занятия спиритизмом закончились после того, как во время одного из сеансов внезапно карандаш так яростно и быстро застучал по доске, что это уж точно не могло быть человеческим деянием. А написанный на доске текст представлял собой зеркально отображенную азбуку Морзе.
И когда армейский телеграфист прочитал его, Александров услышал следующее: «Мы одиноки и равнодушны. У нас нет ни одного человеческого земного чувства. Мы одновременно на земле, на Марсе и на Юпитере и в мыслях каждого существа. Нас много – людей, животных и растений. Ваше любопытство тяжело и тревожно для нас. Наша одна мечта, одно желание – НЕ БЫТЬ (подчеркнуто на доске)... В ваших снах, в инстинктах, в бессознательных побуждениях мы помогаем вам. Нам завиднее всего вечное забвение, вечный покой. Но воля сильнее нашей...». На этот текст обрывался, но после этого Александров уже больше никогда не шутил со спиритизмом.

