Сестры
Алексей Передереев





Публикация разрешена автором

На землю опустился бархатный, вечер. Звездные фонарики, развешенные по всему небу, казалось, покачивались от прохладного, весеннего ветерка.
Старик сидел в мягком кресле и смотрел на звезды, поглаживая длинную, седую бороду. К нему подошел рыжий мальчонка лет десяти и, тронув за плечо, произнес:
– Дедушка пойдем в мою комнату, я тебе что-то покажу.
Старец обернулся к внуку и подмигнув серым глазом, медленно встал:
– Ну, пойдем, Алешка покажешь, что там у тебя.
Мальчик взял его за руку и повел к себе.
– Вот смотри, что мне папка в подарок прислал! – сказал Алешка, хвастаясь, и показал на треножный оптический прибор.
– Ух ты, это же настоящий телескоп! – произнес дед, осматривая треногу с трубой.
– Да ну, дедушка ты что, телескопов давно уже нет, – сказал разочарованно внук.
– Ты извини Алешка, я такой старый, что только знаю о телескопах.
– Понятно, – проговорил снисходительным тоном внук, и продолжил, подражая взрослым, – это «ЭЗ» или Электронный Звездоскоп. Он может создавать голографические проекции созвездий, планет, любых космических тел. Стоит только внести координаты или направить объектив и нажать вот эту зеленую кнопку. Смотри.
Мальчик направил трубу на звездное небо, включил обзорный монитор. И не торопясь, нажал горящий изумрудный огонек. На стенном экране появилось объемное изображение, медленно вращающейся планеты.
– Вот это чудеса, а какой красивый этот Меркурий. Правда, Алешка? – воскликнул старик, лукаво улыбаясь.
– Ну, дедуля у меня слов нет, ты наверно такой старый, что уже забыл, как выглядит Меркурий. Это же спутник Земли – Луна, ее любой детсадовец тебе покажет.
– Хорошо мой дорогой, я все понял. Надеюсь, что в следующий раз ты мне обязательно покажешь Меркурий.
– Конечно, покажу, я и сейчас могу, – с охотой отозвался внук.
– Нет, сейчас уже поздно, выключай свой аппарат, тебе пора спать. А за то, что ты у меня такой «Всезнайка», я расскажу тебе одну очень древнюю легенду.
– Вот здорово! – обрадовался Алеша. Очень он уж любил слушать дедовы сказки, лежа в кровати. Мальчик быстро переоделся и нырнул в кровать.
– Я уже лег, давай рассказывай.
Старик, кряхтя, сел на стул у кровати и потушил ночник. Он пригладил бороду и начал рассказ:
«Было это очень давно, когда еще и людей та не было. Жили в одной звездной системе в планетарной колыбели благородный король Задруга с дочерями Геллой и Селлой. Были они обе прекрасны и звездолики, но старшая, Селла, была самой красивой во всей звездной системе, а младшая Гелла красотой своей поскромней была.
Жили они не очень дружно, но в согласии, Задруга очень дорожил своим сокровищем и берег дочерей пуще глаз своих. Однако младшая дочка никакого дела не чуралась и даже без слуг обходилась, а вот старшая любила, чтобы за нее все делали слуги да разные помощники. Даже зубы ей прислуга чистила.
Проезжал как-то, мимо владений Задруга, молодой принц Жуирей, сын могущественного царя Ярогрома. Как увидел Жуирей сестер ладных, да справных тут же решил погостить у Задруги. Благородный король не отказал в гостеприимстве принцу. Однако, зная, что за птаха этот щеголь, предупредил дочерей не поддаваться на ухаживания Жуирея. Но на младшую Геллу принц внимание не обращал, а все больше к старшей Селле захаживал, да на прогулки приглашал. Селла была без ума от Жуирея, быстро покорилось ее сердце сладким речам, да подаркам.
Решил Жуирей предложить руку и сердце Селле, но прежде отправился отцовское благословение получить. Как узнал царь Ярогром о намерениях сына, не одобрил он его выбор. Приводил веские доводы, что, мол Селла красива, но красота у нее недобрая, а значит и сердце ее надменное и холодное. Да и белоручка она такая, что свет еще не видывал. Уважал Ярогром своего соседа, Задруга, и отношения у них были теплыми, дружескими, однако правду эту они оба знали. Больше по душе Ярогрому Гелла была, вот ее он мечтал видеть в женах своего непутевого сына. Добра она и скромна, и сама с любым делом могла совладать, и красота подстать ее качествам была.
Однако доводы отца Жуирея нисколько не убедили, а еще пуще раздразнили. Ослепленный красотой Селлы не мог он ведать, каких дел наделает. Обусловился принц с Селлой бежать от отцов и в условленный вечер Жуирей угнал колесницу огненную Ярогрома – Златовласого.
Только сели влюбленные в повозку, как появилась у ворот Гелла.
– Не пущу, – говорит, – без батюшкиного благословения. Зачем на себя беду накликиваете, как вороги из родного дома сбегаете.
– Прочь с дороги несчастная, – крикнула Селла на сестру и размахнулась ударить ее хлыстом огненным.
Упала тогда на колени Гелла, слезами обливаясь, и с мольбой к сестре обратилась:
– Что же ты делаешь, сестрица родимая, не жаль тебе меня, так хоть батюшку нашего пощади, не выдержит сердце его больное позора.
– Сгинь «зеленая» с моего пути, нет мне дела до нашего старика, сама свою судьбу вершу! – И ударила коней златогривых огненным хлыстом.
Понесли обезумевшие кони колесницу прямо на Геллу и Жуирей с ними совладать не смог. Но увидел это все в волшебное зеркало царь Ярогром, понял что, беда может случиться не поправимая. И метнул он молнии в детей непокорных, злобой ослепленных. Не успели кони до Геллы доскакать, как настигла молния Громовержца колесницу. В пламени праведном погиб Жуирей, а Селлу горящую, сестра родная спасти успела.
Прошло время, от прежней красоты Селлы ничего не осталось, посерела она вся от ожогов. А Гелла с годами еще краше стала и сватались к ней принцы, да королевичи из разных отдаленных галактик и созвездий. Многие ей по нраву были, но не одному Гелла свое сердце так и не отдала. Была у нее сестрица родимая да погорелая, за ней так и осталась ухаживать, да в несчастье ее, себя винить.
И когда появляется печальный лик полной Луны, Земля, наша, матушка часто вздыхает, да слезы льет, историю давнюю вспоминая. От того и землетрясения, и приливы бывают. А осколки Фаэтона до сих пор вокруг сестер вращаются».
– Вот и вся легенда. Ты спишь Алешка? – спросил старец посапывающего мальчонку. Убедившись, что внук спит, он тихонько вышел на балкон.
– Пора мне на службу. Пришло время скрасить печальный лик Луны. Зазеленеют на ней деревья и травы, защебечут птицы, засуетятся насекомые. Благо, что это стало возможным, – промолвил тихо старец и стукнув посохом об пол взмыл в высь.